ametsheykhumer

Category:

Генуэзцы в Крымском ханстве

В статье Гайворонский О. Генуэзцы в Крымском ханстве // Qasevet. 2008. № 33. С. 8-13 приводится подборка сведений о наличии в крымских селах (сначала — в Сююр-Таше, а потом — в Фоти-Сале) генуэзского населения, бежавшего в пределы ханства после турецкого завоевания 1475 года.

На стр. 12 автор сообщает особенно любопытные сведения:

«В урочище Аян-Су, неподалеку от Фоти-Салы, располагалось старое кладбище, которое жители села еще в начале XX в. называли Френк-Мезарлык – «Франкское (т.е. «европейское», «католическое») кладбище». В 1914 г. там было найдено четыре надгробных плиты с монограммами Иисуса Христа, надписями латинскими буквами и высеченными в камне датами: 1613, 1631, 1635 и 1685.

Памятник точно такого же типа был обнаружен и на другом кладбище в округе Фоти-Салы – том, что располагалось у стен старой греческой церкви на холме Кильсе-Баир. На плите с Кильсе-Баира были изображены латинский крест и дата: 1624 г.

Плита 1685 г. и стала последним известным памятником, что оставили после себя потомки генуэзских переселенцев».

Крымские ханы ценили генуэзцев как посредников в европейской политике. В работах польских историков по крымско-польско-литовским отношениях регулярно упоминаются интересные персонажи явно итальянского происхождения. Например, Казимеж Пулаский сообщал о переговорах 1519-1520 годов:

«przybyli z Krymu posłowie tatarscy Augustin Garibaldis i Machmet Murza». 

См. Pulaski K. Sprawy tatarskie w Polsce. Stosunki Zygmunta I z Machmet Girejem, chanem perekopskim (1515-1523) // Przewodnik Naukowy i Literacki. 1887. Zeszyt 12. S. 1103-1128. Стр. 1106.

Конечно, татарский посол Августин Гарибальди, приезжавший к королю за поминками, был далеко не единственным представителем древней итальянской аристократии, после падения Каффы оказавшейся на службе Гиреев. 

Дариуш Колодзейчик указывал на широкое распространение этого явления:

«A special sub-category among the second group of Crimean diplomats consisted of the Italians in the khan’s service. One of them, already mentioned several times, was Augustino de Garibaldis, a Genovese from Caffa who traveled repeatedly between Mengli Giray and Sigismund I and largely contributed to their reconciliation. In 1514, he composed in his native language—partly with his own hand—the Crimean instrument of peace issued on behalf of the khan. The years in the khan’s service earned him the Tatar title of bey, but he did not sever his relations with the Genovese diaspora in the West and his brothers are known to have lived in Spain. The curriculum of the second Italian, Vicenzo de Guidulphis, was perhaps even more picturesque as he was the son of the Genovese ruler of Matrega and of a Circassian princess. In 1512, he was chosen along with the Barın qaraçı and yet another Italian, Giovanni Baptista de San Nicolo, to accompany the Giray prince to Vilnius. To be sure, these were not the only Italians who traveled at that time as Crimean envoys to Poland-Lithuania. A century later, one of the most active Crimean diplomats was Gianantonio Spinola, also of mixed Genovese-Circassian origin, whose surname disclosed his descent from the once affluent merchant family in Caffa. In the years 1589–1622, he traveled seven times to Poland-Lithuania, and in addition to Sweden and Austria. Fully assimilated in the Tatar society, he used an alternative form of his first name—Djan Anton—and perhaps did not even know Italian, certainly not the written language». 

См. Kołodziejczyk D. The Crimean Khanate and Poland-Lithuania: international diplomacy on the European periphery (15th-18th century): a study of peace treaties followed by annotated documents. Leiden; Boston: Brill, 2011. С. 458.

Среди татарских послов, приезжавших в Польшу в середине XVI в., Лешек Подхородецкий упоминал Симона Гарибальди. 

См. Podhorodecki L. Chanat Krymski i jego stosunki z Polską w XV-XVIII wieku. Warszawa: Książka i Wiedza, 1987. С. 108.

Марцин Броневский отмечал, что в Сююр-Таше (Sortass) живут генуэзцы и он даже сам видел и читал их документы на право собственности, выданные им ханами. См. Broniewski M. Tartariae Descriptio. Opis Tatarii, przekład: Ewa Śnieżewska, red. Magdalena Mączyńska. Łódź, 2011. С. 50.

О роли генуэзцев в крымской дипломатии говорит и использовании ханской канцелярией латинского языка и даже влияние латинских традиций на оформление официальных документов. И.В. Зайцев писал об одном письме Менгли Гирея: «Приемы оформления «листа» сочетают в себе традиции европейской дипломатики с сильным золотоордынским влиянием» и далее: «Создается впечатление, что латинский язык, наряду с татарским и, видимо, русским (в гораздо меньшей степени), был принят в канцелярии крымского хана в качестве языка для дипломатических контактов с христианскими странами».

См. Зайцев И.В. Письменная культура Крымского ханства // Восточный архив. 2006. № 14-15. С. 87-90, Стр. 87.

Про жизнь и приключения основателя генуэзской колонии в Крымском ханстве — см. Шумкин А.В. Захария де Гризольфи – князь Таманский, вождь «франков», Сююрташ-бей // Тюркологический сборник 2015-2016: Тюркский мир Евразии. М.: Наука – Восточная литература, 2018. С. 150-178. После падения Каффы этот авантюрист сумел собрать вокруг себя 180 генуэзских семейств, хотя сколько из них последовало за ним в ханство, неизвестно.

Боплан писал про Фоти-Салу: «деревня, в которой имеется католическая церковь святого Иоанна; там может быть около 50 очагов» (русский перевод, стр. 208). В прим. 218: «В Фот-сале проживали потомки генуэзцев и черкесов-католиков, которых в 1653 г. вынудили перейти в мусульманство». 

В более позднее время Тунманн писал про Сююр-Таш (русский перевод, с. 33): «Большая деревня, в расстоянии одной мили от Багчасарая к юго-западу, где еще находятся потомки различных генуэзских родов, как Дория, Гримальди, Спинола и т. д., которым здесь после завоевания османами Каффы были предоставлены татарами места для поселения с большими привилегиями».

И конечно же, очень известны слова Д'асколи о генуэзцах в Крыму (русский перевод, с. 128):

«Иные же остались при дворе хана, даровавшего им селение, называемое Сивурташ (Sivurtasc), т.е. остроконечный камень, которое до сих пор существует и заметно издали. Хан дал им также бея той же национальности, называвшегося Сивурташ-беем. Хан очень дорожил ими и отправлял их в качестве послов в Польшу и к другим христианским государям; сделал их всех спагами (spaha), т.е. придворными дворянами; избавил их от уплаты податей, десятины и прочих налогов, обязав только сопровождать хана на войну. Со временем бей перешел в магометанство, многие последовали его примеру. Сивурташ находится на близком расстоянии от ханского дворца, потому приезжавшие к хану знакомые или родственники чиркасы уходили затем к немногим христианам, оставшимся в Сивурташе, и сильно стесняли тех, а потому они, 30 лет тому назад, со всеми семьями, переселились в Феччиалу, на полдня пути далее, но в стороне, в прелестной местности, орошенной рекой, с источниками вкуснейшей воды и изобилием плодов. Они пользуются льготами наравне с чиркасами и имеют одинаковые с ними обычаи и обряды, но, из боязни хана, вместо мечей, им служат языки для злословия; единодушны они бывают только когда пьют вместе. Выделывают вино и едят обыкновенный хлеб. Их всего 12 домов всегда бывших латинского вероисповедания... Мужчины, сопровождающие хана на войну, по уходе от него, пускаются грабить вместе с татарами, а пленных и их детей ставят ниже рабов, отнимая у них на веки надежду на освобождение, если только они не выкупятся за деньги, и заставляя обрабатывать свои земли, на которые сами даже и не заглядывают. Они не хотят терпеть ни наставлений, ни осуждений, ни постановлений; таких мы укрощаем не отпущением грехов, до тех пор, пока они не сократят надлежащим образом срок неволи пленным».

Учитывая, что генуэзцы постепенно и тихо растворились среди крымских татар, можно сделать вывод, что они тоже внесли свою лепту (пусть и небольшую) в этногенез крымскотатарского народа.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened