ametsheykhumer

Categories:

Крым и Кавказ: почему мы такие, какие мы есть?

Внимание! Пост — большой и сумбурный!

...Услышал как-то давно, как по АТR Гайворонский рассказывал, вот, крымские татары были законопослушными подданными, а российские власти щемили их. Вот на Кавказе да, войны и восстания, одна Кавказская война чего стоит, но ведь крымцы такие тихие и хорошие, а Российская империя обижала их. Это, кстати, в обе стороны работает. Когда хотят показать «невоинственность крымских татар» (но уже с уничижительной стороны), опять же, сравнение с Кавказом и его войнами. Или вот такой прием в одной книге видел: в РИ крымским татарам жилось хорошо. Доказательство? Не было восстаний. А вот на Кавказе... То есть миролюбие крымских татар и воинственность кавказцев сравниваются как в прокрымскотатарской, так и в антикрымскотатарской пропаганде, просто по-разному понимаются.

Выскажу пару соображений. Сравнение Крыма после завоевания и Кавказа во время завоевания — уже само по себе логическая ошибка. Если взять период между 1783 и 1917 годами, то, за исключением отдельных эпизодов, Крым был тихим регионом. Однако и Кавказ после 1878 года был более спокойным регионом, чем во времена Шамиля и шейха Мансура. Кавказ 1817-1878 лучше сравнивать с Крымом в 1771-1783 гг. Даже погодная статистика потерь российских войск на Кавказе навевает сравнение с Крымским ханством времен его последних лет. 

Но это все присказка, сказка вот в чем. Когда читаешь источники о черкесах времен Крымского ханства, то постоянно натыкаешься на пассажи о резком различии в положении различных сословных групп. Знать носила оружие. ездила на конях и воевала, чернь пахала на знать. Например, Жан-Батист Тавернье писал: «Те лица, которые считаются у них знатью, по целым дням ничего не делают, а только сидят и разговаривают, да и то очень мало. Вечером они выезжают иногда верхом, назначая друг другу свидание, и, собравшись в количестве 30—40 человек, совершают набеги... Все крестьяне являются рабами правителя той местности, где они живут». Различие между ними было столь велико, что доходило до ситуаций, когда крестьяне массово бежали к русским, а уздени требовали их выдачи обратно. Для сравнения — в ханском Крыму уровень общественного консенсуса был таков, что никаких антифеодальных выступлений простонародья вообще никогда не было. Ни тебе крестьянских восстаний, ни бунта городских низов. Одновременно с этим все соседние с Крымским ханством страны время от времени лихорадили от восстаний вроде Патрона Халила и Емельяна Пугачева. В Крыму такое мирное положение достигалось за счет эксплуатации и знатью и простонародьем рабов? Но ведь и рабы в ханстве никогда не восставали!

То есть, хотя сегодня Кавказ ассоциируется с воинской доблестью и храбростью, каких-нибудь триста лет назад на такое признание могла рассчитывать лишь верхушка черкесов. Это, кстати, вызывало удивление уже в Российской империи. Так, комментируя Феррана, писавшего, что «черкесы мало способны к войне, хотя весьма искусны в стрельбе из лука», русский переводчик в издании 1842 г. заметил: «Черкесы, как почти все ropcкие народы, отличные воины, отважные наездники, удивительные храбрецы и отчаянные головорезы. Не может быть, чтобы в течение одного столетия Черкесы так переменились». Но быть может, нахваливая черкесов, источники имели ввиду знать, а изображая робкими — народ как таковой (то есть в первую очередь крестьян)?

Общественные различия касались и военной сферы. Современники высоко оценивали воинские качества и крымских татар и черкесов (хотя при сравнении их между собой, как правило, отдавали предпочтение последним). Тем не менее, существовали и серьезные различия. Источники указывают, что одной из особенностей крымского военного дела была эффективная система управления войсками, позволяющая командованию быстро и оперативно осуществлять маневрирование крупными массами конницы. Напротив, кавказцы, несмотря на репутацию удалых вояк, представлялись скорее группами индивидуальных бойцов, сильных в одиночном бою, но вряд ли способных противостоять организованному противнику в настоящей битве. Единое государство с единым управлением и командованием было способно на большие достижения, чем разрозненные племена, лишь в отдельных случаях способные объединить свои усилия для противодействия противнику. 

Хотя и крымское и черкесское общества были сословными, руководящая роль знати выражалась в них по-разному. В Крыму аристократия при всем своем господстве над простонародьем была вынуждена считаться с его мнением («дума басурманская была похожа на раду казацкую: если хан и ближние люди приговорят, а «черные» юртовые люди не захотят, и то дело никакими мерами сделано не будет»), и опиралась на широкие народные массы как на источник военной силы. В Черкесии деспотическое правление дворян доходило до такой степени, что иностранцы сравнивали черкесскую чернь с рабами, а право ношения оружия и вообще ведения войны считалось прерогативой знати. Ввиду этого уздени лишь в отдельных случаях призывали простонародье в войско, преимущественно в качестве пешего ополчения. Более широкое участие крымскотатарских простолюдинов в войнах означало, что Крым способен выставить на поле боя намного большее число опытных и закаленных в походах воинов, чем черкесы. 

Следствием различия в военной организации был и совершенно разный уровень военного потенциала. Гиреи претендовали на статус правителей улуса Джучи, их армии брали Киев (1482), Хаджи-Тархан (1522, 1546), сжигали Москву (1571), принимали участие в османских осадах Багдада (1638), Вены (1683) и Белграда (1690). Радиус действий татарской конницы впечатляет даже сегодня, в рамках одной кампании она проходила тысячи километров. В то время как самые громкие победы крымскотатарского оружия были одержаны далеко за пределами Крыма, победы черкесов (в том числе и над крымцами) были победами на родной земле и редко – в ближайших к Черкесии странах. Преимущество обороны на своей территории отчасти нивелировалось превращением ее в поле боя и разорением в ходе очередного неприятельского нашествия. Перефразируя слова Джефри Паркера о турках и европейцах, «хотя кавказцы и одерживали иногда крупные победы над крымскими татарами, как например при Канжале, но все же это были крымские татары на Канжале, а не кабардинцы на Ак-Кае». 

Поэтому именно крымские армии пересекали Керченский пролив и вторгались в Черкесию, а не наоборот. Крымское доминирование над черкесами — это, имхо, не только следствие технологического перевеса или османского влияния (турки редко ходили на черкесов в крупных количествах), это победы «массовой народной армии» под командованием «офицеров-дворян» над «феодальным рыцарским ополчением». Таким образом, что попытки Крымского ханства, что Российской империи завоевать Кавказ — это ставка на технологии и массовый призыв, то есть «качество+количество». Хотя касательно империи Романовых это более ярко выражено. Но и ханство продвигало свои интересы возведением цепочки укреплений, регулярными походами и опорой на лояльную себе знать, также как и Россия. 

Но России пришлось иметь дело с вооруженным народом. Почему? Георгий Дерлугьян выдвинул гипотезу, согласно которой XVIII в. произошла социальная революция в горских обществах, приведшая к демократизации общества и снижению роли знати. Причиной ее Дерлугьян называет массовое распространение ружей и кукурузы. Он приводит легенду кабардинскую о том, как гордый князь на коне и в кольчуге наткнулся на тройку мужичков и спросил, куда они едут. Они сказали, что идут на сходку, где планируют объявить дворян вне закона. Князь засмеялся, я мол в кольчуге и на коне, что вы мне сделаете? В ответ один из крестьян навел на него ружье.... Ислам же, по Дерлугьяну, помог придать борьбе со знатью соответствующее обоснование. Кукуруза же позволила увеличить народонаселение как за счет большой урожайности, так и за счет засеивания районов, где не растут другие зерновые культуры. 

Ислам и ружья — добавлю от себя — на Кавказ попадали и посредством крымских татар. Таким образом, можно даже предположить, что они опосредованно повлияли на социальную революцию в черкесском обществе и усилили сопротивляемость горцев российским войскам. Вообще же, идея, что крымцы сделали черкесов воинственными своими нападениями, высказывалась уже давно, еще Лукка в XVII в. так писал, и не только он. Кавказцы, в первую очередь, черкесы, тоже на что-то повлияли в самом Крыму. Капы-кулу были одной из опор ханской власти. Даже первые генералы-крымские татары на российской службе это вовсе не представители родов Ширинов или Мансуров, это представители черкесских родов-капы-кулу, осевших в Крыму — Ахмет бей Хункалов и Кая бей Балатуков.

Как-то давно я писал о постепенном, зеркальном изменении отношения к женщинам в Крыму и России. В ранней истории русско-крымских отношений некоторые женщины дома Гиреев были крупными политиками, чего тогда не знала Москва (до времен Елены Глинской, которая, впрочем, выглядит исключением, как и Софья). В XVIII в. было наоборот — русские императрицы отправляли армии на Крым, которым управляли исключительно мужчины. Возникает вопрос — а что же «зеркального» случилось с крымскими татарами? Если крымские массовые армии воинственных крестьян и кочевников в XVI-XVII в. шли на горстку аристократов-черкесов, упивавшихся властью над своими беззащитными крестьянами, то в XIX в. черкесы уже поголовно воспринимались как отчаянные храбрецы, а крымские татары часто изображались, как мирные пастухи и селяне. Что же случилось с этими «гигантами мысли, отцами черкесской демократии»? 

Есть, например, «расовая теория». Суть ее заключается в том, что «татаризация» южнокрымского невоинственного населения и попутное бегство степняков в Турцию привели к утрате воинственного духа. Вроде под это можно подвести какую-то доказательную базу. Во времена Крымского ханства южная часть полуострова (горы и ЮБК) были островками нетатарского населения посреди татарского моря. Во времена РИ и СССР ввиду миграции ногайцев в Турцию, прежней ассимиляции южан и заселения колонистами степной части Крыма южная его часть стала, напротив, островками татарского населения посреди нетатарского моря (в чем легко убедиться, глянув на карты переписей 1897 и 1939). Возражение можно высказать хотя бы потому, что стоило ноге солдата любой воюющей с Россией армии вступить в Крым, как «невинные овечки» обрастали зубами и когтями (когда в большей степени, когда в меньшей).

Как бы то ни было, ответ на главный вопрос — «почему мы такие, какие мы есть» — я все-таки оставлю открытым.

P.S. Пост полон условностей (например, крымцы в походе на черкесов далеко не всегда располагали ружейными частями и технологический или даже численный перевес, видимо, был не всегда), это скорее несколько набросков на тему менталитета и связей Крыма и Кавказа.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened