ametsheykhumer

Лживо, мерзко и позорно-3

В прошлом посте я писал как Брехуненко использует какие-то взаимно противоречивые слухи, считая, что их наличие является «фактом», доказывающим «предательство» крымского хана.

Такие слухи были. Вот только «предателей»-то (опять же, по слухам) было двое. Помимо Ислама Герая украинские казаки под Берестечком подозревали в «зраде» и самого Богдана Хмельницкого. Давайте же посмотрим, что напишет об этом Брехуненко. Но сначала — про «зраду» гетмана.

Грушевский по ссылкой на Костомарова писал, что в народном сознании смешалось два трагических события: поражение любимца восставших Нечая в Красном и Берестечко, произошедшие с разницей всего в пять месяцев. 

«С одной стороны, очевидно, благодаря общему мотиву разгрома разные подробности переносились с Нечая на Хмельницкого и наоборот. С другой стороны мотив подозрительного и сомнительного командования Хмельницкого, или грубо выражаясь: предательства Хмельницкого, параллельно развиваясь в обеих темах, вызвал разные смены и замены (субституции).

Повествование, записанное Костомаровым в 1845 г. на самом Берестецком поле, в с. Пляшева и недавно опубликованное в его письме с того времени, дает интересную иллюстрацию этого процесса: мотивы ссоры Нечая с Хмельницким и предательства Хмельницкого, приведшая Нечая к катастрофе под Берестечком.

У казаков была два главных предводителя, Хмельницкий и Нечай; под Берестечком они поссорились, и Хмельницкий, чтобы досадить, намеренно бросил войско».

См. Грушевський М. Історія України-Руси. Том IX. Книга 1. К.: Наукова думка, 1996. С. 303, сама песня — с. 303-305. По мнению Грушевского, тема эта «была очень популярна и сильно распространена».

Итак, еще до середины XIX века сохранялась украинская песня о предательстве Хмельницкого под Берестечком. И уже современник битвы Станислав Освенцим писал о похожих настроениях среди осажденных (с. 335-336):

«Июля 7. Между тем под Берестечком в пятницу утром опять приехали казаки, чтобы получить условия сдачи. Об них рассуждали на совете, о котором стыдно упоминать; до того успех расслабил нас, что никто и не высказал энергического предложения. Им предложили следующие условия: выдать начальников, коих поименно перечислили поименно 16 человек, в качестве заложников, но не безусловно для наказания их; выдать артиллерию; доставить Хмельницкого, Тимоша (его сына) и Выговского; выдать примкнувших к казакам шляхтичей; чернь отпустить по домам; предоставить королевской милости и решению будущего сейма дальнейшие распоряжения относительно устройства казацкого войска. Послы казацкие ответили, что Хмельницкого они готовы разыскивать; что старшину, артиллерию и шляхтичей выдать трудно, но что они предложат условия своей раде. Крыса окончательно остался в нашем лагере. Вечером казаки известили, что старшина и казаки находятся вне лагеря, на пастбищах, а чернь перепилась и потому они не могут пока столковаться. Весь этот день прошел мирно и они допускали наших чуть не внутрь своих укреплений.

Июля 8, в субботу, казаки ответили на условия, предложенные им королем, в следующих, приблизительно, выражениях:

“Милостивый, светлейший король! Умоляя о пощаде, мы уповали на милосердие вашей королевской милости, но нам предложены условия невозможные: выдать старшину мы не можем и не выдадим, так решила рада войска и черни; артиллерии выдать не можем; шляхтичей выдать не можем и не выдадим, так как по зборовскому договору им обещано прощение вашей королевской милости. Хмельницкого, его сына и Выговского, изменивших и вашей королевской милости и нам, мы выдали бы охотно, но их нет среди нас; однако мы обещаем их разыскивать не только в нашем крае, но и в Крыму, и выдать вашей королевской милости, как лиц, сбивших нас, как овец, с пути; обещаем разорвать всякую связь с татарами; просим, чтобы казаки и чернь оставались на таких правах, какие условленны были по зборовскому договору; паны пусть благополучно возвращаются в свои поместья в Украйну, но без военных хоругвей, ибо в противном случае произойдет большой голод. Вообще просим вашу королевскую милость принять нас под свое покровительство, как детей и верных подданных. Сим окончив, подписываем: войско вашей королевской милости запорожское со всей чернью”.

Быть может, среди казаков действительно ходило мнение, что хан и гетман бросили их умышленно. Зачем им было бросать казаков? Непонятно. Впрочем, посреди военной кампании могут бродить и не такие слухи, тем более учитывая непростое положение табора. Однако после Берестечка страсти явно улеглись — и Хмельницкий и Ислам Герай вновь стали восприниматься восставшими как Большой лидер и Большой союзник соответственно.

И вот у нас есть мнение, основанное на слухах, что Хмельницкий тоже предатель. Поляки так вообще прямо писали, что гетман сбежал, потому что боялся оставаться в таборе. Вот что по этому поводу пишет Брехуненко (с. 98):

«Довідавшись  про  втечу  хана,  Б.  Хмельницький  не  впав  у  розпач,  хоча  й  було  від  чого.  Організувавши  відхід  до  Пляшівки та  розпорядившись  зводити  новий  табір,  він  разом  з  генеральним  писарем  Іваном  Виговським  та  кількома  козаками  кинувся  за  татарами,  маючи  намір  повернути  їх  на  поле  бою.  Дії  гетьмана  цілком  зрозумілі,  адже  з  огляду  на  попередні  хитання  та  заяви  хана  ніякий  посланець  не  зміг  би  переконати  кримського  правителя  знову  з  явився  під Берестечком.  Слід  було  застосовувати  найпотужніші  заходи  впливу, а  саме  тиснути  особисто,  сподіваючись  умовити  норовливого  союзника. Тож  про  ганебну  втечу  Б.  Хмельницького  з  поля  бою,  про  що  твердили деякі  представники  з  коронного  табору,  не  може  бути  й  мови».

Тут все понятно. Хмельницкий ни в коем случае не мог бросить казаков, потому что не мог. Хотя мы, конечно, можем засомневаться, ибо, во-первых, про «ганебну втечу» говорили не только вражьи ляхи, но и казаки (хотя бы некоторые и хотя бы временно), а во-вторых, мы ведь помним, что писал сам Брехуненко на с. 82:

«Однак  тактика  оборонного  табору  не  раз  зіграла  з  козаками  злий жарт,  коли  до  часів  Б.  Хмельницького  вони  під  час  повстань,  як  тільки  на  шляху  траплялося  потужне  коронне  військо,  ставали  до  оборони. Тоді  противник  просто  брав  табір  у  тривалу  облогу  і  тримав  її  доти,  доки в  козаків  не  закінчувалися  харчі  та  паша  для  коней,  доповнюючи  це  все пустошенням  козацьких  хуторів  та  інших  маетностей.  У  підсумку  роздратоване  Військо  Запорізьке  видавало  ватажків  і  корилося  переможцю».

То есть блокированные казаки ранее выдавали своих вождей полякам, и, если верить польским источникам, были готовы на это и под Берестечком. Вне зависимости от того, действительно ли Хмельницкий умышленно бросил казаков или же всего лишь искренне хотел вернуть Ислама Герая на поле боя, его уход к крымским татарам, скорее всего, спас гетману жизнь. Кстати, хан-«предатель» так Хмельницкого полякам и не выдал. Гетману было безопаснее находится среди «предателей», чем среди своих подчиненных.

До чего же отвратительная работа! А ведь Брехуненко и нормальные работы пишет, но эта прямо совсем ужас.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened