ametsheykhumer

Крымские татары о вагенбурге: бравада

Я тут статью о противостоянии крымской конницы и табора слепил, должна выйти в следующем месяце, а пока кину тут то, что туда не вошло:

Вагенбург, ставший в 16-17 веках настоящей головной болью для крымского командования, стал для него объектом весьма своеобразных насмешек. Любой коннице трудно прорвать табор, а крымская армия почти из одной только конницы и состояла. Уважая и трезво оценивая устрашающую мощь "огнистого люда", стоявшего за линиями возов, крымские военачальники отводили душу, заявляя, что противники прячутся от прямого столкновения за возами, избегая «настоящей» битвы в открытом поле. Натыкаясь на врагов, не желавших сражаться вне укреплений, крымские татары декларативно объявляли их трусами. 

В 1572 году, после отступления крымского войска из-под Молодей, хан Девлет Гирей писал царю Ивану Грозному: «рать наша прямо с твоею ратью хотели делати. И хотенье их то было, и мы не ослободили. А твоя рать, вшедчи в город, свою голову оборонили. И со страхов дети боярские и пригодные люди твои всяк о своей голове колодези де копали: толко б из города вышли, - наша б рать, против став, бились. Хотя б и в городе твоя рать стояла, обороняв свои головы, хотели наши с ними делати» (Посольская книга по связям Московского государства с Крымом 1571–1577 гг. – М.: Издательский дом Марджани, 2016. - с. 140). Хан гордо заявляет, что русские попросту бояться сойтись с его воинами лицом к лицу, предпочитая вместо настоящего, «прямого» боя, терпеть жажду и голод в гуляй-городе. Бравада Девтета Гирея весьма любопытна, как попытка списать поражение на трусость противника: "мы бы победили, будь вы храбры, но вы оказались слишком трусливы, чтобы взять над вами верх". 

Хан Джанибек I Гирей в июле 1619 года писал московскому царю Михаилу Федоровичу о боях под Орининым: «они (т.е. польские подъезды – прим. А.Ш.) сехались с нашими караулы, и утекли от наших людей в свои таборы. И польские люди, убоявся от наших людей, около табор своих покопали рвы». (Документи російських архівів з історії України. Том 1. Документи до історії запорозького козацтва 1613–1620 pp. - Львів, 1998. - с. 241), то есть хан представлял оборону поляков в таборе как доказательство их трусости. Позднее, участвуя в переговорах с князем Корецким под Цецорой (1620), калга вновь заявил, что под Оринином поляки так и не осмелились дать полевую битву крымским татарам (Dziennik wyprawy wołoskiey w roku 1620 // Pamiętnik Warszawski, czyli Dziennik Nauk i Umieiętności (1819) T. 14 maj. - с. 106).

В 1653 году, ввиду того, что польская армия стояла в таборе под Жвнцем, ханский везирь Сефер Гази ага отправил письмо коронному канцлеру, полученное в ночь с 28 на 29 ноября. Везирь писал, что «хан удивляется тому, что польский король, такой великий и славный монарх, со своими войсками в углу сидит, не давая битвы в поле, желая скорее терпеть опустошение собственной земли, чем отважно встретится с неприятелем» (Michałowski J. Księga pamiętnicza. - Kraków, 1864. - с. 703). 

Крымские татары вплоть до 30-х годов 18 века считали себя экспертами в полевых битвах, признавая за врагом превосходство разве что в "таборных посиделках", и лишь русско-турецкая война 1735-1739 годов развеяла эти иллюзии. Любопытно, что в полемическом задоре тот же Посошков писал о крымских татарах почти тоже самое, что и они сами о себе, мол, берут верх в поле, даже когда их мало, потому что наши боятся.

    


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened