ametsheykhumer

Category:

Выдуманный "Молодинский триумф": чем на самом деле были Молоди?

Таки решил накатать серию постов о величайшей битве в истории Галактики. О «разгроме» русскими воеводами хана Девлета Гирея под Молодями в 1572 году. Дело нужное, ибо с играми на костях убитых пора заканчивать. Какой-либо стройной композиции постов продумывать не стал. А на посты подвигла статья Малова и Виноградова —  Виноградов А. В., Малов А. В. Сошлись с ними у Воскресенья в Молодех. Материалы о походе Девлет-Гирея I на Москву 1572 г. в Крымской посольской книге 1571-1578гг.//Единорогъ. Материалы по военной истории Восточной Европы эпохи Средних веков и Раннего Нового времени. Вып. 2. М., 2011. С. 202-253. В принципе статья заслуживает отдельной критики (так как передергивания присутствуют и весьма серьезные). Но вот пока обратим внимание на следующую фразу авторов (на стр. 234):

«Типологически победа при Молодях вызывает наиболее прямые параллели с победами Османов при Мардж-Дабик (1516) над военной машиной мамлюков и в Чалдыранской равнине (1514) над кызылбашской конницей персидского шаха».

Позволю себе не согласится. Как раз таки на эти битвы Молоди не похожи. В чем принципиальное отличие? Обе вышеуказанные битвы — битвы-однодневки. Исход битвы решается за считанные часы, битвы сами — полевые (конница бьется в поле, опорой боевого порядка турок является табор). Битва завершается разгромом. Молоди — это осада, а не битва в поле, исход не решается за день, а затягивается на 6 дней, обе армии сохраняют боеспособность после битвы (впрочем, патриотически настроенные русские историки бездоказательно пишут о разгроме крымцев, но об этом будет сказано отдельно). На что же действительно похожи Молоди? На ум приходят еще «две игры в осаду»: Цецора (1595) и Хотин (1621). В обоих случаях конница, конечно, выходила временами для битвы из укрепленного лагеря и после боя возвращалась в лагерь же. А не дралась в поле на постоянной основе. Посему и сравнения Молодей с тем же Бородино («неизвестное Бородино») или Куликовской битвой (тоже однодневками) некорректны и выглядят попыткой выдать «таборные посиделки» за «победу в поле в честном бою». Что более патриотично, но менее честно. 

В 1595 году польская армия Яна Замойского была осаждена войсками хана Гази Гирея и после двух дней боев стороны заключили мир и разошлись. Поляки безуспешно пытались развести крымских татар на штурм укрепленного лагеря, крымцы — столь же безуспешно выманить поляков из него (отдельные хоругви таки выходили, но вся польская армия — нет). Под Хотином дело было серьезнее — 110-тысячная армия Османа II (из них, впрочем, лишь 55-60 тыс. турок, кои в основном и шли на штурмы, остальные крымцы, ногайцы, молдаване, валахи и венгры) целый месяц осаждала польский лагерь (36 тыс., плюс не то 30, не то 40 тыс. запорожских казаков, впрочем, численность последних — предмет отдельной дискуссии, ибо польские историки оценивают массу казаков в 30 тыс., так что получается, что поляков было больше, а украинские — в 40 тыс., из чего следует, что их было больше поляков, и, следовательно, именно они сыграли решающую роль). Имело место несколько кровопролитных турецких штурмов и польских вылазок, постоянные гарцы и ночные бои. Тем не менее, ни одна из армий не сумела сокрушить другую и стороны заключили мир (встречающиеся утверждения о «разгроме турецко-татарских полчищ» под Хотином — блажь). Почему же «осадные битвы» заканчиваются без разгрома одной из армий? Та сторона, что считает себя слабее в поле, замыкается в обозе, что позволяет ей избежать разгрома, та, что сильнее в поле, не может взять табор (впрочем, противник для генеральной битвы в поле не выходит, так что и второй армии разгром не грозит). 

Аналогии с Хотином становятся еще явственнее, если вспомнить тяжелое положение польской армии. Уже к 1 октября, за месяц осады, в живых осталось лишь 10 тыс. коней (из 60 тыс., бывших к началу осады), а уцелевшие были истощены. По мнению польского историка Лешека Подхородецкого в начале октября польская армия утратила возможность действовать в полевой битве — именно ввиду массовой гибели и истощения конского состава армии. Неудивительно потому, что, когда 14 сентября Ходкевич собрал польско-литовских командующих на совещание и заявил, что великий везирь предлагает вступить в переговоры, все собравшиеся были за мир, а некоторые даже — за мир на любых условиях. 

Под Молодями проблемы у русских только начинались, боевые действия были не столь продолжительными, как под Хотином, тем не менее, даже за те несколько дней осады коней также стало становится меньше — русские от голода убивали коней, на которых должны были выезжать на бой, о чем пишет участник битвы Генрих Штаден. Постой хан еще некоторое время, и, как писал Пискаревский летописец, «в полкех учал быти голод людем и лошедем великой; аще бы не бог смилосердовался, не пошел царь вскоре назад, быть было великой беде». Что же за великую беду имел в виду летописец? См. например, Солоница, 1596 год, где после двухнедельной осады казацкий лагерь был захвачен поляками с последующим разгромом казаков. Казаки не имели сил драться с поляками в поле, а осада привела к голоду и конскому падежу. Получается замкнутый круг, чем дольше вы сидите в «неуязвимом» таборе, тем меньше у вас остается возможностей для полевой битвы, тем уязвимее вы становитесь со временем. Выйти в поле — означало приблизить конец, сидеть в таборе — ожидать его. Поэтому хитрый Замойский в 1595 году намеренно начал вторжение в Молдавию осенью — в случае если татары осадят его табор, нужно было день простоять да ночь продержаться, а там наступят холодные дни, и осаждать табор посреди сугробов татары не захотят.   Впрочем, справедливости ради отмечу, что осаждающим тоже приходилось несладко, но у них был существенный бонус — территория, на которой они могли собирать фураж и продовольствие была несравненно больше. 

Спрятаться в гуляй-городе — это не гениальное и прозорливое решение, принятое с целью разгромить противника, это решение, принятое от безысходности и безальтернативности, с целью не допустить хотя бы гибели собственной армии. В чем вообще заключался замысел русского командования? Занять выгодную позицию в тылу наступающего на Молоди крымского хана, но не для битвы, а для того, чтобы на оной позиции сесть в осаду. А вот будет ли вообще битва — зависело от Девлета Гирея: захочет — будет штурмовать, не захочет — будет морить голодом. Надежда, видимо, была на то, что хану наскучит сидеть под гуляй-городом, что удастся его пересидеть (татары проголодаются раньше и уйдут), на чудо, на то, что удастся придумать что-нибудь по ходу дела. Полевую битву русское командование давать не хотело — чтобы там не сочиняли некоторые деятели в современной России по поводу якобы ничьи или даже победы под Судбищами (1555), оная битва показала, что в поле драться с крымцами чревато и повторять опыт Шереметева Воротынский благоразумно не захотел. Решение сесть в осаду означало отказ от решения судьбы кампании в поле. Ведь чем дольше будет идти осада, тем больше помрет коней, тем слабее будут уцелевшие кони (а в столкновении конных масс физическое состояние коней — фактор первостепенной важности). Через 2-3 недели осады русское войско превратилось бы в толпу безлошадных голодных воинов. И шансов на победу стало бы еще меньше. Если и драться всерьез — то в начале осады. Но этого так и не случилось. Следовательно, расчет изначально был на осаду, а не на битву.

Молоди — это не «неизвестное Бородино» или даже «запрещенная победа» (на ютубе есть куча видео о «запрещенности» Молодей, например вот), это всего лишь не доведенные до конца Солоница (1596) или Берестечко (1651).

Обрисованная выше картина не особенно соответствует патриотическим сказкам по поводу Молодей. Но шатать трубу я только еще начинаю, в следующих постах (надеюсь) будет еще веселее. 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened