ametsheykhumer

Categories:

Доспехи: от Авесты до Голливуда

Обнаружив, что в османских источниках поголовная доспешность встречается даже в тех случаях, когда заведомо очевидно, что на деле ее не было (например, 15 тыс. крымских татар в доспехах, сидящие на 15 тыс. покрытых броней конях у Реммаля Ходжи, или янычары и топчу, заклепанные в латы у Силяхдара Мехмета аги), я решил, что тут дело в некоей литературной традиции, согласно которой хороший, полноценный воин есть воин в доспехах. Доспехи — это способ показать силу армии и авторитет монархии. Причем оная литературная традиция никак с реальным уровнем доспешности не связана. Видно, что перед нами лишь художественный прием — об этом говорит и то, в каких случаях упоминаются полностью доспешные армии. Известные мне случаи касаются следующих ситуаций: нам описывают войска на параде, войско, присоединившееся к основному войску или характеристика войска в целом. Например: «И пришли эти парни к армии султана, и все они были в доспехах, и кони их были в доспехах», но никогда не встречал упоминаний в духе: «эти вот парни бросились на врага, и стрелы отлетали от их брони и натиском своих бронированных коней они смяли строй противника». Те же крымцы, которые при «описательных  сценах» (подход подкреплений, например), сплошь в броне, у Эвлии Челеби при рассмотрении конкретных боевых операций не подавляют врага натиском а-ля катафракты. Они вообще у него в бою становятся полностью бездоспешными. Словом, авторы лишь хотят нарисовать перед своими читателями яркую, запоминающуюся картину сильного войска.

Но если есть традиция, то должны быть и ее корни. Первым я подумал на Иран. Еще бы — на протяжении многих веков иранское культурное влияние на Ближнем Востоке (и не только) было колоссальным. Быть может, именно от персов подобные взгляды проникли в мусульманскую культуру? Но когда оная традиция возникла? При Сасанидах? Или — ранее? Ахемениды? Начал, в общем, копать все, до чего мог дотянуться в надежде найти зацепку. 

И зацепка нашлась.

Во втором томе «Истории культуры народов мира» Германа Вейса, посвященном древней Передней Азии (русский перевод 2005 года), на стр. 87 нашел вот что: «В священных книгах персов необходимым для каждого воина вооружением считается панцирь со шлемом, поножами и поясом, щит, лук с 30 стрелами, праща с таким же количеством камней для бросания, нож (кинжал или меч), палица и копье». Словом, едва ли не все известное древним персам воинское снаряжение. Полез искать соответствующее место в Авесте. И вот что нашел:

«Стих 9. Все инструменты воина пусть принесет мужам праведным по Аше благой - совершит искупление души, среди этих инструментов воина первый - копье, второй - меч, третий - палица, четвертый - лук, пятый - седло с колчаном, с тридцатью стрелами с металлическим наконечником. шестой - праща с ручной тетевой, с тридцатью камнями, седьмой - панцирь, восьмой - кольчуга, девятый - забрало, десятый - шлем, одинадцатый - пояс, двенадцатый - щит» (Видэвдад, фрагард 14).

Перечень впечатляет, особенно если сравнить с другими «наборами». Вот как выглядит по Авесте набор вещей пастуха:

«Стих 10. Все инструменты пастуха-скотовода пусть принесет мужам праведным по Аше благой - совершит искупление души, среди этих инструментов пастуха-скотовода плуг с ярмом, кнут для быков, каменная ступка, круглый жернов». Довольно скромно. 

Без понятия, когда именно были созданы эти строки, но ясно одно — уже в первой половине I тыс. до н.э. у иранцев существовало представление, что «все инструменты воина» — это все мыслимое и немыслимое оружие и защитное снаряжение. И разумеется, к реальному уровню доспешности все это отношения не имеет. Греческие авторы постоянно подчеркивали легкость снаряжения персов, сражающихся «в шапках и штанах». 

Значит ли это, что такая традиция могла существовать еще раньше, даже до Авесты? И уже, заимствованная (или изобретенная?) иранцами, проникла в мусульманскую культуру, став впоследствии одним из художественных приемом османской литературы? Думаю, все-таки нет. Вот вам моя гипотеза на этот счет.

Профессия человека обычно позволяет уже внешне отличить его от представителей других профессий (конечно, не в наше время, но в древности). Мужик с плугом на поле был, конечно, крестьянином, вон тот дядька с киркой наверняка работает в шахтах, а нарядно одетый толстосум с лавкой, набитой товарами — торговец. Но все эти специальности по уровню престижности в глазах мужчины недотягивают до воина (хотя, конечно, были разные культуры, в том числе и такие, в которых «из хорошего железа не делают гвоздей, хороший человек не идет в солдаты»). Главным внешним показателем полноправности мужчины у древних германцев было оружие. Европейские дворяне носили шпаги, а польские шляхтичи даже в начале XVIII века носили луки — как признак принадлежности к воинскому сословию. Европейские монархи заказывали себе портреты в латах, но и после выхода лат из употребления носили мундиры. 

Защитное снаряжение — это такое же средство показать мощь, силу и престижность воинской службы, как и оружие. Для иллюстрации данного утверждения обратимся к искусству. Кинофильмам. В художественных фильмах воины и элита средневекового общества непременно разгуливают в доспехах. Если король собирает приближенных за пиршественным столом, то сам он и его люди наряжены в доспехи. Пара солдат заходит в кабак, где сталкиваются с главным героем? Ну разумеется они будут в панцирях, наверняка — поножах и шлемах. Возьмем в качестве примера кинотрилогию «Властелин колец» Питера Джексона. Бойцы армии Изенгарда, осаждающие Хельмову падь (или лучше — Хорнбург?), почти все сплошь в панцирях и шлемах. Даже расчеты баллист — и те в доспехах. Воины Мордора тоже все до единого в доспехах — пусть кожаных или сделанных неизвестно из чего — но, тем не менее, доспехах. Их противники — не менее защищенные. Даже роханское ополчение в кольчугах, а все защитники Минас-Тирита одеты в яркие и нарядные доспехи (даже лучники имеют тот же комплект доспехов, что и прочие бойцы). Все это нисколечки неудивительно — перед режиссером стояла задача показать всю мощь и силу армий Тьмы. Однако пусть зритель не унывает — силы Добра тоже ничо такие. Да и в других фильмах нам нередко показывают нам всеобщую доспешность. Режиссеры не решаются показать зрителю армии в рубахах и штанах, прикрытые лишь щитами — это неинтересно и не пафосно. Нарисовать на компьютере армии можно какие угодно, так что пусть это будут десятки тысяч бойцов — все до единого с щитами, шлемами и латами. 

Постоянное изображение доспехов как подчеркивание воинского статуса имеет важное символическое значение. Как нам понять, что перед нами не замызганный мужичок, пашущий на поле с утра до вечера? Так вот же, он в панцире за столом сидит и в нем же в кабак пошел напиваться. И не важно, что доспехи одевали перед боем и в быту постоянно ходить в них не имеет никакого смысла. Зритель (или читатель?) должен постоянно помнить, что речь идет об опасных персонажах, которые готовы схватиться именно за меч, а не за мотыгу. Доспехи как дополнение внешнего вида воина особенно эффективны визуально, когда их как можно больше и они возможно полнее закрывают бойца. Сам по себе нагрудник не так впечатляет как пластинчатая броня, а кожаный шлем не так красив, как металлический. Не удивлюсь, что как только стоило изобрести или позаимствовать какой-нибудь тип защитного снаряжения, как писатели тут же включали его в список непременно носимого. Крутой воин носит крутые доспехи, как показатель статуса — и 18 песня Илиады посвящена свежеизготовленным оружию и доспехам Ахилла.

Напишите: «И пришли они к армии султана, и были они все в шкурах звериных, а знать — в кожаных доспехах» — и читатель разочарованно спросит — «и это все? Султан что, получил подкрепление от окрестных крестьян и рыболовов?». Нет же. Подход подкреплений или парад — это торжественный и пафосный момент и хороший писатель сделает все от него зависящее, чтобы возможно красивее передать величие момента. Современный режиссер включит как-нибудь эпичный саундтрек, дополняя визуальную составляющую музыкой. И снимет все это с разных ракурсов. У Эвлии Челеби или других авторов, конечно, доступа к таким технологиям не было, но они старались в меру своих возможностей. Описание полностью доспешных войск должны были вызывать у читателя те же чувства, что и въезд короля со свитой (и все — непременно в доспехах!) в замок под торжественную музыку в современном фильме.

Но если все эта гипотеза верна, то никакой прямой связи между Авестой и мусульманскими авторами может и не быть. Максимализм был свойственен человеку во все времена и во всех культурах. Если побеждать, то численно превосходящего врага, если наносить потери, то превышающую изначальную численность вражеской армии, если носить доспехи — то всем. «Нашим» — чтобы показать нашу мощь и величие, ну а враг весь в доспехах, ибо борьба была опасна и тяжела. 

Хороший крестьянин — крестьянин, бредущий с плугом по полю, хороший рыбак — в лодочке и с сетью, хороший воин — с оружием и в доспехах. В таком случае можно дать ответ на вопрос — когда традиция поголовной доспешности в литературе и фольклоре возникла. Тогда же, когда люди начали изготовлять доспехи. Где и когда в определенной культуре появлялись доспехи — тогда и в соответствующей культуре зарождалась традиция.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened