ametsheykhumer

Categories:

Числом или умением? Орининская кампания 1618 года

В 1618 году имела место одна прелюбопытная кампания. Решающим событием ее стал штурм крымско-ногайским войском польских таборов (их было 3) под Оринином.

Он подробно описан в работе: Nowatkiewicz P. Orynin 28 IX 1618. Zabrze: Inforteditions, 2009.

Битва интересна целым рядом обстоятельств.

Начнем с предыстории кампании. Из работы А.А. Новосельского «Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII века» мы узнаем, что в 1617 году хан Джанибек Гирей отправился со своим двором и «худыми ратными людьми» на иранский фронт помогать туркам. Оставшийся в Крыму за главного калга-султан Девлет Гирей решил пойти в поход на Польшу. При этом речь шла не об обычном набеге. Калга целенаправленно решил найти и атаковать польское войско. Видимо, он хотел отличиться как военачальник и потому «похвалясь», пошел прямо на таборы, расположение которых было известно благодаря разведке. Вообще, демонстрация удали и пафос превосходства был нормален для крымских полководцев — можно вспомнить Гази Гирея, пошедшего в Венгрию через Карпаты в 1594 году именно из-за того, что это была трудная задача (из-за ожидаемого противодействия польской армии и венгров) и крымские татары никогда еще ранее не переходили Карпаты или грозившегося в 1595 году в походе против Замойского «погнать ляхов нагайками в Крым». Вряд ли дело только в молодости Девлета Гирея (ему было 17 лет) — более опытный Дивей мурза под Молодями тоже «похвалясь» говорил хану, что прорвет русскую оборону и когда те «вздрогнут и ужаснутся», то татары их побьют. 

Итак, молодой царевич готовится к походу, но вот как быть с людьми? Двор хана и часть армии — далеко, воюет с персами. Калга собирает «воинских людей» и вместе с буджакцами Кантемира идет к Днестру. Еще один важный момент — хотя калга вряд ли мог рассчитывать на численное превосходство, он осознанно хотел ограничить число участников экспедиции, однако вопреки его воле помимо «воинских людей» за Перекоп пошли и «охочие люди». Это я к слову о существующем представлении, будто крымские военачальники собирали большие армии, делая упор на численность в ущерб качеству. Орининская кампания интересная тем, что мы точно знаем об ограниченности сил Девлета Гирея (из-за отсутствия хана с частью войск) и крупных сил поляков, о желании калги идти на бой и нежелании отягощать марш толпами волонтеров-добытчиков. Ибо в Крыму (как и везде) прекрасно знали, что плохо вооруженные и малоопытные люди — это скорее не усиление, а обуза, и всеобщее ополчение (также, как и везде) призывали лишь в крайних обстоятельствах. 

Польское войско, собранное у Оринина, по компуту насчитывало более 14 тыс. (плюс неизвестное кол-во волонтеров, по другим данным — 22 тыс.). Уже современники событий (например, Самуил Маскевич) обвиняли Жолкевского в нерешительности — им было прекрасно известно, что польское войско ничуть не уступало татарскому численно. Жолкевский отвечал на критику, заявляя, что ведь и ранее поляки, имея крупные силы, сидели в укреплениях и если бы под Оринином польское войско вышло бы далеко за укрепления, то оно погибло бы, так как татары отрезали бы его от лагеря и окружили со всех сторон. По оценкам современных польских историков татар было 10-15 тыс. (впрочем, в это число включаются и турки, хотя о реальном участии последних в битве ничего неизвестно, кроме разве что кучки янычар — 130-160 человек). Жолкевский писал, что в начале на штурм пошел 6-тысячный авангард татар и только потом — вся 60-тысячная масса. То есть он допускает вероятность сценария, когда татары идут на укрепления, имея меньше сил.

Да, кстати, Девлет Гирей не только самонадеянно атакует табора и посылает людей в бой, он и сам ведет их в атаку: под ним захватили коня. Крымцы и ногайцы так упорно лезут на и за возы, что даже проламывают оборону одного из таборов, и сам Жолкевский бежал перед ними (натиск удалось остановить переброской подкреплений из не атакованных участков фронта). Наконец, не добившись разгрома противника, татары... просто уходят вглубь Польши. Моральная победа осталась за ними — они беспрепятственно опустошали вражеские земли, а польское войско, устрашенное силой противника, не спешит их преследовать. Настолько не спешит, что Маскевич в сердцах назвал польских воинов бабами и блудницами. Позднее крымцы ссылались на пассивность действий поляков как пример их боязни большой полевой битвы с татарами. Хотя калгу все же критиковали в Крыму, что он «на бой к таборам ходил и многих людей потерял».

Получается, что:

— Для крымцев вступление в битву лишь при условии собственного численного превосходства не было обязательным. Они вполне могли напасть на врага даже при условии его значительного (или подавляющего — см. второй крымский поход Голицына) превосходства и занятия им укреплений. Об этом, впрочем, еще Ольгерд Гурка писал — что крымцы брали не числом, а умением.

— Крымские военачальники были высокого мнения о собственных войсках и считали нормальным атаки на табора. Они не спешили отягощать армию волонтерами просто так, для численности, даже если без этого их было меньше, чем врагов.

— Польские военачальники против действительно крупных сил татар в поле выходили редко. Как писал Ежи Теодорчук, в первой половине XVII века поляки против татар «никогда без табора не выступали». Спустя два года под Цецорой Жолкевский выйдет в поле против турко-татар, разместив конницу в центре, прикрыв ее таборами с флангов (для прикрытия от крымцев и буджакцев). При этом, как мы видим на примере Оринина, в таборе сидели, даже зная, что имеют сил не меньше (а то и больше) вражеского.


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened