ametsheykhumer

Category:

Битва за Москву (1571)

Есть две точки зрения на знаменитый московский пожар 1571 года:

1) Пожару предшествовало крупное сражение между русскими и крымскими татарами, из которого победителями вышли последние (Пенской, Пенская).

2) Пожару не предшествовало крупное сражение, поражение русские не потерпели, татары ограничились поджогом города (Малов).

К счастью, недавно (сравнительно) были опубликованы ценнейшие крымские источники о Московской битве. В статье Ерусалимский К.Ю. Крымское ханство, Речь Посполитая и Российское государство в 1524–1571 гг.: Посольская переписка из архива Великого княжества Литовского // Золотоордынское обозрение. 2017. Т. 5. № 4. С. 866–920 автор выложил перевод на русинский язык грамоты Девлета Гирея Сигимунду II и «наказ» крымскому послу в РП Тенгри-Берды («Арды-Бердею») с описанием похода и сожжения Москвы (стр. 909-911). Они позволяют снова вернуться к теме событий 1571 года. 

1. Битвы не было? Точка зрения Малова, отвергавшего сам факт существования битвы за Москву, основывается на отсутствии упоминания о битве в русских источниках. На стр. 197-198 статьи А.В. Малова (Молодинская битва в контексте военно-политической ситуации в мусульмано-христианской контактной зоне // Средневековые тюрко-татарские государства. Вып. II. Казань, 2010. С. 186–207) читаем: «о боевых столкновениях на предпольях Москвы сообщает лишь Соловецкий летописец, но в диаметрально противоположном смысле: это были незначительные стычки, в результате которых татарские войска были вытеснены за Москва-реку за Болото на луг [117, с. 266]. Все прочие многочисленные упоминания о событиях 1571 г. связаны с пожаром Москвы и разорением страны. Само отсутствие упоминаний, с одной стороны, и скупое, но действительно точное и конкретное описание результатов конных стычек в Соловецком летописце, позволяют довольно уверенно отрицать факт значительного сражения, в которое эпический стиль фетх-наме превратил кавалерийские схватки на предпольях Москвы». 

Так ведь Соловецкий летописец описывает даже не битву в целом, а участие в ней воеводы Бельского. Вот воевода выехал против татар и «прогнал» их за Москву-реку, вот он был ранен, вот его увезли в город, где князь и умер (см. тут, стр. 225; в другой редакции летописца, кстати, об успехах ничего не говорится, князь всего лишь выезжал против врага). Такой себе «шутер от первого лица». Были ли бои на других участках фронта и если да, то с каким результатом, летописец не сообщает. А они были, и русские источники о них таки сообщают. Если «за Болото на луг» это «южная Москва», то бои против опричников — это условно «западная Москва». Что я имею в виду? В русских источниках значится, что татары «разорвали острог за Неглинною от Ваганкова» и зажгли посад. См. Зимин А.А. Опричнина. М.: Территория, 2001. Стр. 272:

«Грех ради наших начяша татаровя к острогу приступати и разорваша острог за Неглинною от Ваганкова и зажьгоша посад. А начя посад горети не татарским зажегом, но гневом божиим. Начяша буря велия, начяша с хором верхи с огнем носити по всем улицам. И оттоле начяша весь посад. И загореся Петр Святы на Арбате и сорвало с него вер[х]и вбросило в город в Кремле. И в Кремле погоре все дворы и церкве древяныя, а у каменых церквей верхи погоре. И двор государев згорел. А с Пушешные избы верх сорвало и бросило в Китай город и от того погоре город Китай весь, и церкви божия и на обеих городех кровле грацкая згоре и многое множество людей погоре». За Неглинной находились опричники князя Темкина-Ростовского.

«Разрыв острога» — это уже не вялые гарцы, а настоящее боестолкновение. Значит, имели место попытки штурма (как минимум одна) некоторых московских укреплений. И бои шли не только перед позициями Большого полка Бельского, но и на других направлениях. Такая резкость степных всадников может показаться невероятной, но и годом спустя крымские татары с саблями наголо шли на штурм гуляй-города. То есть в самом их «приступе» к острогу (или острогам?) ничего невозможного нет. Быть может, сам факт успешных действий против московских укреплений в 1571 году и побудил хана послать войска на штурм гуляй-города.

Сравните это с Девлет-Гиреевым описанием битвы:

«А войско московское против нас выехало: з апричною княз Воратинский, могло быти коло пяти тисячей стрелцов, а з великим войском и з князем Семеном Белским могло быти коло пятидесят тисячей войска. Ино цар его милость и с правое руки отправил сына своего царевича Магмет-Кгерия и з его воиском, а з левое руки цар отправил сынов своих царевича Адель-Кгирея и другого царевича Алып-Кгерия. З апричною тые царевичи потыкали подле Явузы озера, и з князем Белским царевич Магмет-Кгерей потыкал. И за помочъю Божею войска московские одержатися не могло, на голову побили. А з некоторыми людми княз Белский до замку втек. И кгды есмо запалили места, и месту горечи, неякось огонь кгвалтовный до замку дошол, где порохи зложоно, там ся загорело. И от того в замку место почало горети на Москве. И яко место замок и палацы, и скарбы все погорело, и княз Белский згорел».

Хан все же спутал кое-что: опричники стояли не на левом фланге русских (у Яузы), а на правом (за Неглинной).

В ханской грамоте указывается, что сперва крымцы целый час бились со стрельцами и по итогу боя загнали врага в город, после чего зажгли его. Уж не об этом ли идет речь в Соловецком летописце, который сообщает, что Бельский выезжал против татар, но потом вернулся в Москву раненый, а уже потом татары запалили город? Вполне возможно, что имели место обычные гарцы: Бельский отогнал крымских гарцовников, но потом наткнулся на более крупные силы и был вынужден ретироваться сам. Почему же хан именно писал про стрельцов? Думаю, дело в том, что их на тот момент было еще мало, это была отборная пехота, и именно на успехах в столкновениях с ними (пусть и вымышленных или уже раздутых) и акцентировали внимание. Так и Курбский писал про гибель мифических янычар под Молодями (хотя даже Малов пишет, что никаких реальных док-в участия турок в кампании 1572 года нет).

Потом татары с разных сторон завязывали гарцы, кое-где шли на штурм. Вполне возможно, что к моменту начала пожара русское войско еще не было расстроено и его боевые потери были невелики. Однако огненный ужас деморализовал царские рати и, по сути, лишил их боеспособности.

2. Можно ли это называть победой Девлета Гирея? Мнение противников «победы крымских татар» основывается на том, что татары, вместо того, чтобы идти на штурм, подожгли город. Однако поджигание города — вполне обычное и нормальное дело. Армия, обступив крепость, будет палить по ней из пушек и горящие улицы и дома в осажденном городе — часть пейзажа. Если европейские военачальники использовали артиллерию, чтобы ускорить падение города и падение это будут считать победой, почему Московскую битву 1571 года нельзя считать победой? Да, пушек хан с собой не взял, но выжечь деревянный город оказалось возможным и без них. Можно вспомнить штурм Очакова русскими в 1737 году. Очаков-то был взят именно благодаря пожару, из-за которого взорвался склад с порохом, хотя первая попытка прямой атаки была отбита турками. Крымцы, конечно, Москву не заняли, ибо город люто горел, а те, кто пытался забежать в этот ужас, сами задыхались и горели. Ничего не помешало бы хану занять пепелище, если бы он захотел (боевой дух русских войск, переживших страшный пожар, вряд ли был высоким). Но смысла топтаться по пеплу и не было. И без того вся полоса русских земель от Москвы и до Тулы лежала перед Девлетом Гиреем беззащитной — грабь не хочу. Взять в союзники голод, воду или огонь, чтобы одержать победу — обычное дело, не одними лишь саблями дело же решается. В конце-концом, никто не заставлял царских воевод прятаться в городе и тем самым рисковать задохнуться от дыма. Но они сочли нужным рискнуть — в то время русское командование считало полевые битвы с войском самого хана нежелательными для себя. С другой стороны, мельтешение десятков тысяч коней и людей взад-вперед по деревянному городу и хаос схватки означали, что пожар может вспыхнуть даже и без приказа сверху.

Сам царь, видимо, понимал это и не был уверен в победе: «Отказ же Ивана возглавить армию в сражении на московских окраинах, на наш взгляд, можно объяснить тем, что царь, полагая битву своеобразным Божьим судом, опасался потерпеть неудачу и тем самым поставить под сомнение свою правоту как христианского, православного царя в споре с «бусурманским» татарским «царем» (Т.М. Пенская, В.В. Пенской. Иван Грозный в мае 1571 года // Вестник ВГУ. Серия: История. Политология. Социология. 2017. №1. С. 5-11, на стр. 10).

Даже если бы дело свелось к перестрелкам, это не может служить отрицанием битвы. Под Цецорой в 1595 году дело тоже свелось к перестрелкам, отдельным стычкам и гарцам. Но никто же не отрицает факт существования Цецорской битвы? Битву определяют масштаб и значение, а не потери и способ гибели воинов (в огне или от сабель).

3. Был ли разгром? Разгром — это потеря боеспособности. Русское войско после битвы на некоторое время ее утратило. Лишь спустя несколько недель на «берегу« было развернуто три полка. Штаден отмечал, что после пожара лишь 300 всадников были готовы к бою. Тут нельзя не отметить, что нет никаких доказательств, чтобы крымское войско под Молодями было приведено в такое же расстройство. Оно отступило в порядке, но некоторые историки (тот же Малов) произвольно обзывают его разгромленным.

Аргументы в пользу поражения изложены тут: Пенской В.В., Пенская Т.М. «Яз деи деда своего и прадеда ныне зделал лутчи…»: поход Девлет-Гирея I и сожжение Москвы в мае 1571 г. [Электронный ресурс] // История военного дела: исследования и источники. — 2013. — Т. IV. — С. 183-226, на стр. 206-208. А именно — гибель трех воевод и расстройство армии (за уходившими татарами был послан лишь один-единственный полк).

Да, нельзя точно сказать, был ли разгром русских войск делом именно татарских сабель (или, скорее всего) пожара. Да, потери убитыми и пленными могли быть невелики (несколько сотен?). Тем не менее, судя по источникам, крымские татары одержали убедительную победу.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened