ametsheykhumer

Categories:

Хвастал ли Иван Грозный Молодинской победой перед крымскими гонцами?

См. книгу Пенской В.В. Иван Грозный и Девлет Гирей. М.: Вече, 2012, стр. 265-266:

«На приеме, устроенном по случаю прибытия ханских посланцев 30 января 1574 г. «на стану под Москвой», татарским дипломатам пришлось выслушать гневную речь Ивана. В ней он подчеркнул, что хан не проявил никакого желания действительно «учинить правду по прежним обычаям», несмотря на то, что он, Иван, неоднократно демонстрировал свою добрую волю и шел на самые разнообразные уступки. Теперь же, продолжал царь, никаких уступок не будет, поскольку «наши люди крымского побили» и хан может оставить надежды на уступки каких-либо мусульманских юртов. Тогда-то Иван, кстати, и произнес свои знаменитые слова о четырех татарских саблях, что будут сечь Русскую землю, если он, русский царь, уступит хану Казань и Астрахань[429]».

Сноска ведет на работы А.В. Виноградова и В.И. Саввы, которых не читал и не знаю, что там. Вероятно, кто-то из этих авторов что-то где-то напутал, так как в оригинальном документе царь не хвастает победой под Молодями, а про саму кампанию 1572 года упоминает вкратце. Ну а загадка про «побиение» разгадывается просто: царь напоминал посланцам Девлета Гирея, что это ханские воины побили множество людей за Окой в 1571 году.

См. Посольская книга по связям Московского государства с Крымом 1571-1577 гг. М.: ИД Марджани, 2016. С.151, речь Ивана Грозного перед крымцами 30 января 1574 года:

«И брат наш о том с нами ни о чем не обослался, да опят на нашу землю войной приходил.

И Казани и Асторохани — как таких дву государств поступитись: ныне одна сабля Крым, а тогды другая сабля будет — Казанъская земля, третья сабля — Астороханъскоя, четвертая — Нагаи. А толко Литва не помиритца, — иноя пятая сабля будет. И Казани и Асторохани как поступитись?! А опосле того брат нашь послал к нам тебя, Шигая, с грамотою, а писал к нам о Казани ж и о Асторохани. И Казань и Асторохань как дати?!

А брата есмя своего по ся места тешили, да ничем не утешили. А бояром еси нашим Шигай говорил, что взяли Казань да Асторохань, а царь взял Москву, и мы сколко людей в Казани побили, а брат наш и за рекою болши того людей побил».

Вот и все, что сказал, согласно посольской книге, московский царь (со своим сыном, боярами и дворянами вышедший к крымским дипломатам в «смирной одежде») 30 января 1574 года о «побиениях» и походе 1572 года. Про 1571 год он и то подробнее сказал, упомянув, что хан «землю нашу вывоевал, а ходил кабы в своей земле». Про 1572 год — аж целая одна фраза («опят на нашу землю войной приходил»). Речь царя скорее не гневная, а ироническая (стеб насчет «Магмет-Киреевых поминок», например).

Ну а 14 августа того же года царь отправил в Крым посла Ивана Мясного, с грамотой, наполненной пафосом великой победы (на самом деле нет): «Великие Орды великому царю Девлет-Кирею, царю, брату моему, князь великий Иван Васильевичь всея Руси челом бьет» (С. 163). Царь продолжал и после Молодей именовать себя в грамотах в Крым просто «великим князем».

Вообще грома чудесного победительства в 14-й посольской книге я не наблюдаю. Ни крымская, ни русская сторона в переговорах после битвы на победу Воротынского при Молодях как-то внимания не обращали: крымская, потому что неприятно признавать провал, русская — потому что понимали, что хан не разгромлен, и хвастать тем, чего не было, как-то неудобно.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened