Tags: Вогненый бой

Осадное искусство крымских татар

Я уже писал ранее о выходе в журнале «Parabellum novum» своей статьи о том, как войска Крымского ханства осаждали города: Шейхумеров А. Осадное искусство крымских татар // Parabellum novum. 2021. № 14 (47). С. 50-59.

Теперь выкладываю ее текст в свободный доступ. Скачать можно тут.

Вывод по статье: «Осадное искусство крымских татар не предусматривало ведения полноценной продолжительной осады. Ставка делалась на скорость, коллаборационизм и использование ограниченного количества технических средств (примет, зажигательные стрелы, лестницы, изредка – артиллерия). Наибольшие успехи в осадных операциях были достигнуты в XV-XVI вв. Хотя крымские ханы располагали собственными немногочисленными войсками, оснащенными огнестрельным оружием, при ведении осад они, как правило, не играли большей роли. Куда весомее был вклад османских контингентов. Вероятно, это было вызвано тем, что турки были более опытны и подготовлены для ведения боевых действий подобного рода. 

Collapse )

Опыт борьбы со степной угрозой

Расположенные на западной границе Великой Степи, народы и государства Восточной Европы веками подвергались давлению со стороны степняков. В контексте изучения военной истории региона представляется важным опыт одной из восточноевропейских стран по отражению набегов из степей, вынужденной на протяжении значительной части своей истории бороться с восточной угрозой. Эти нападения приводили к гибели и пленению тысяч жителей, угону скота и разрушению экономики. Борьба с набегами привела к созданию оборонительной линии, прикрывавшей внутренние районы государства. Власти активно вели крепостное строительство, пытались переманить степняков на свою службу - с целью не только усилить собственные войска опытными наездниками, но и заполучить живой щит со стороны Степи, используя одних степняков против других. Необходимость вела к совершенствованию технологий - осознавая важность огнестрельного оружия в сражениях с всадниками, правители уделяли большое внимание его закупке и производству, насыщая свои оборонительные рубежи пушками и ружейной пехотой.

Collapse )

Лук для господ, огнестрел для холопов

Любопытные данные по вооружению рязанской служилой корпорации на середину XVII в. представлены в статье Смирнов Н.В. Служилые города Русского государства в середине XVII века. Рязанский уезд // Novogardia. 2020. №3(7). С. 133-152.

На стр. 146-147 помещена интересная таблица об «оружности» Рязанского «служилого города». Из нее следует, что 962 дворянина имели на вооружении саадаки и 391 (29%) — огнестрельное оружие. При популярности луков и относительно редкому использованию огнестрела среди дворян противоположную картину мы видим среди боевых слуг — 42% (313) которых имело огнестрел, но лишь 36 владели саадаками. Что лук явно был «элитарнее», мы узнаем на стр. 148: «Часто дворяне оставляли у себя саадак, передавая огнестрельное оружие своим слугам». 

И еще — цитата со стр. 145: «К середине столетия правительство предъявляло уже четкие требования к вооружению поместной конницы: «… по норяду быти на государевой службе с приезду до отпуску на добрых лошадях и которые владеют лучною стрельбою и тем быти с саадаки, да у них же быти по пистоли, а которые с саадаки не ездят и у тех быти по корабину по доброму да по два пистоли, а служивым людем быти за ними с корабинами или з долгими пищалями». Наличие дальнобойного вооружения было важной составляющей боевой устойчивости в боях с татарской конницей, поэтому правительство настойчиво требовало наличия именно карабинов или долгих пищалей, а не только пистолетов». То есть кто имеет луки — пусть выезжают с луками и пистолями, а кто без саадака, пусть берет карабин. Опять же — вновь видна «первостепенность» лука. Вероятно, в скоротечной схватке с татарами рязанские дворяне считали более надежным именно лук. Впрочем, увлеченность рязанцев луками была в то время исключением (в целом русские предпочитали огнестрел).

Крымское оружие в армии имамата Шамиля

Говоря об огнестрельном оружии производства крымских татар, стоит отметить, что сам Шамиль нахваливал крымских оружейников:

«Дневник полковника Руновского, состоявшего приставом при Шамиле во время пребывания его в городе Калуге, с 1859 по 1862 год». «АКАК». Том X. Тифлис. 1885 год. (Продолжение)

За февраль 1861 года. 3-го февраля. Вчера мне случилось спросить Шамиля, отчего лучшие в Дагестане ружья называются «Крымскими»; и не потому ли именно, что они доставлялись из Крыма; а если это так, то разве он имел отношения с Крымом?

Объяснение Шамиля заключалось в следующем: Сношений с Крымом он никогда не имел, и оружие, или чего-либо подобного, тоже никогда оттуда не получал; а ружья эти потому называются Крымскими, что производством их занимались трое Крымских выходцев: Хаджи-Мустафа, Кучук-Али и Хаджи-Саари-Али, переселившиеся в Дагестан в царствование Императрицы Екатерины II, незадолго до покорения Крыма. Изделия этих мастеров признавались лучшими не только в Крыму и в Дагестане, но и в самой Турции, в Египте и даже в Аравии. Слава о них разнеслась по всем уголкам мусульманского мира, где только обладание хорошим оружием считается необходимостью для каждого порядочного человека.

Collapse )

Оружие крымского чабана: саадак дороже ружья?

Цитата о вооружении крымских чабанов середины XVIII в. — Грибовський В. Коші кримських чабанів у ХVI – ХІХ ст.: риси подібності до запорозького козацтва // Гетьманська Україна між Польщею, Росією та Туреччиною / упор. І. І. Кривошея, Є. М. Луняк. Ніжин: Ніжинський державний університет імені Миколи Гоголя, 2019. С. 255–272. С. 261-262:

«Вже згаданий мешканець м. Карасубазар Девлет був «человеком тамошнего карасевского мурзы Гелды» й очолював «осмнадцати кримских чабанов кош», тобто досить велику чабанську групу. У січні 1757  р. ці чабани пасли овець у дніпровських плавнях (Великий Луг) біля гирла р. Кінські Води, маючи при собі зброю: «базавлуча ценою в 8 р[ублей] и 70 к[опеек], донская рушница в 4 р[убля] и 50 к[опеек], спис з ратищем –  в рубель». 

В інших чабанських групах теж помічена зброя: два сагайдаки, три пари пістолів, чотири рушниці, шабля. Чабани «грек Петр да татарин Асман» того ж року приїздили у торговельних справах до с. Богородичне, що на р. Самара (ліва притока Дніпра), маючи при собі «согойдак с прибором», ціною 10 рублів. Як бачимо, холодна й вогнепальна зброя не була випадковою річчю для кримських чабанів. 

Collapse )

Рабы и насилие в крымском обществе в последней четверти XVII века

Относительно недавно вышла интересная статья турецкого историка Фирата Яша о насилии в отношении рабов в Крымском ханстве (и о насилии самих рабов в отношении свободных людей). См. Yaşa F. Between life and death: slaves and violence in Crimean society in the last quarter of 17th century // Selçuk Üniversitesi Türkiyat Araştırmaları Dergisi. Aralık 2019. Sayi 47. P. 433-443

Автор приводит кучу любопытнейших деталей по истории рабовладения в ханстве, некоторые из них представляют интерес не только для любителей истории рабства. Например, на стр. 438 Яша пишет:

«In Crimean court records, it is clear that the assaults were carried out with stones, sticks and canes found during the struggle, or with daggers, knives, hatchets, axes or swords that they had in their possession. When the use of firearms became more widespread, guns were also used as murder weapons». То есть где-то между 1650 и 1700 гг. огнестрел в Крыму становится более распространенным (по причине того, что он стал дешевле?), тогда становится понятнее, почему до 1650 г. о нем упоминают редко. а после 1700 г. — заметно чаще. Переломный период, так сказать.

Collapse )

Пессимизм, оказавшийся неоправданным

...или о том, как польские современники скептически относились к возможности победы крымских татар и казаков над русским войском (Анджей Потоцкий вообще паниковал и считал, что московские силы нужно будет ждать под Львовом), а потом случился Конотоп.

Из статьи Nagielski M. Dzieje upadku hetmana zaporoskiego Iwana Wyhowskiego w świetle korespondencji z 1659 roku // Od Kijowa do Rzymu. Z dziejów stosunków Rzeczypospolitej ze Stolicą Apostolską i Ukrainą. W 35 lecie pracy naukowej Teresie Chynczewskiej-Hennel, Uczniowie, Przyjaciele i Koledzy. Białystok, 2012. C. 243-262.

Stanisław Miaskowski do biskupa krakowskiego Andrzeja Trzebickiego, 3 июля 1659 года (из Львова):

С. 248: «Han [Mehmed IV Gerej] już jest sam ze wszytkim wojskiem swoim przy Wychowskim, którzy post cladem naszych posłał kilkadziesiąt tysięcy wojska na Moskwę; in dies czekamy wiadomość jako tam gościli; rozumieją IchMMci wojskowi, że tylko będą opędzać a żadnego effectu nie uczynią ponieważ sprawa z ludźmi ognistemi, na których Tatar nie bywa ochoczy. 

Collapse )

Азак: проект татской колонизации и татары

Из статьи Мустакимов И.А. Из истории азовских (татарских) казаков второй половины XVI века // Средневековые тюрко-татарские государства. 2017. № 9. С. 184-189.

На стр. 185: «Терпимое отношение османских властей к азовским казакам в немалой степени было связано с необходимостью использования боевого потенциала казаков для защиты крепости и ее округи от учащавшихся набегов соседей, в первую очередь – донских казаков. Тем не менее, время от времени к строптивым азовцам применялись и репрессивные меры. Первое известие о репрессиях Порты в отношении азовских казаков относится к 1503 г. (СИРИО, т. 41, с. 470–471). Однако уже в переписном реестре Азова 1520 г. среди жителей крепости вновь фигурируют азовские казаки. Между прочим, как следует из османских переписных реестров Кафинского санджака 1520 и 1542 гг., азовские татары были не только казаками – часть из них занималась рыболовством. В основном татары – казаки и рыбаки – проживали в той части Азова, которая называлась Топрак-кале («Земляной город»). В переписном реестре 1520 г. говорится о 93 дворах [азовских] казаков и 24 домохозяйствах рыбаков (BOA, TT, defter 370, s. 490). Переписной реестр 1542 г. упоминает о примерно 500 азовских казаках и о 104 дворах рыбаков (BOA, TT, defter 214, s. 218–222)».

Если не ошибаюсь, по смыслу — 500 азовских казаков — это «500 дворов».

Collapse )

Эффективность артиллерийского огня в XVII веке

1. Артиллерия. 9 сентября 1698 года в битве под Подгайцами польская артиллерия (12 пушек) произвела 140 выстрелов по татарам. По самой адекватной польской оценке татарских потерь те потеряли в битве 200 убитыми. См. Wojtasik J. Podhajce 1698. Warszawa: Bellona, 1990, с. 110, 170, 171.  Учитывая потери от ружейного огня и холодного оружия, можно предположить, что на 1 убитого татарина приходилось (вероятно, даже меньше) 4-5 орудийных выстрелов.

Согласно данным Марека Роговича, 8 августа 1649 года под Збаражем огнем 8 казацких пушек было убито и ранено 60 поляков — очень даже хороший результат, объяснить его можно беспечностью поляков, не ожидавших обстрела и вышедших к возам за провиантом. Ранее, 4 августа, «Kozacy zabili zaś ogniem działowym kilku obrońców». Впрочем, иногда огонь был куда менее успешен: 7 августа «Od świtu do południa 43 razy uderzono z dział do Polaków „bez szkody”, po czym Kozacy powiesili niefortunnego puszkarza. Obrońcy z kolei ostrzelali szańce kozackie „ale darmo».

В 1685 году, во время польского похода в Молдавию, как я уже упоминал ранее, поляки тратили по несколько картечных выстрелов на убийство одного турка или татарина, всего несколько выстрелов были столь удачны, что сбивали с коня по 4 и более всадников (всего польская артиллерия в походе насчитывала 50-60 орудий).

2. Пехота и артиллерия. В битве под Клушино огонь польской пехоты (200 человек) и 2 пушек привел к гибели нескольких немцев, ответный залп убил 2-3 поляков.

Collapse )

И снова о расходе пуль и убийствах

Из книги Christopher Duffy. Military Experience in the Age of Reason. c. 155:


"It is likely that E.Mauvillon used the material which came to light on this occasion in order to write a passage which caused a considerable stir in military Europe:


According to my sums, the Prussians fired 650,000 rounds of musketry during their advance at Chotusitz, and the enemy lost scarcely 2,500 dead and as many wounded. If you subtract the men who were killed or wounded by the sword, a mighty great number of rounds must have gone astray! (Histoire de la dernière guerre de Bohème, 3 vols, Amsterdam, 1756, I, 100–1. He discounts the effect of artillery, which was considered of little importance at that time)./


By Mauvillon’s calculations, the ratio of rounds expended to deaths sustained by the enemy therefore amounts to about one in 260, which equates roughly with the one in 200 given for the English fire at Wandewash in India (1760), one in 300 for the American fire at Concord (1775), and one in 460 for Wellington’s fire at Vittoria (1813). The lethality is diminished by the allowance that must be made for the contribution of the other weapons, but increased by the knowledge that about half the rounds nominally ‘fired’ were probably thrown away by the soldiers (Ligne, 1795–1811, I, 49). An altogether higher rate of kills was achieved by riflemen who were shooting at carefully-selected targets. The thump and whistle of a musket shot was much less feared by troops standing in line than the crack and buzz that told you that jägers or American back-woodsmen were at work. In America, unlike the theatres of war in Europe, the life of an individual was sought ‘with as much avidity as the obtaining of a victory over an army of thousands’ (Anburey, 1969, I, 331)".


То есть коэффициент европейцев во второй половине XVIII — XIX вв. (плюс-минус 200-300 пуль, затрачиваемых на убийство одного неприятеля) оставался где-то на уровне XVII века. Насколько я понимаю, серьезной разницы в убойности стрельбы между пехотой Восточной и Западной Европы не было.

Польская, русская или шведская пехота XVII-XVIII вв. демонстрировала меткость уровня британской (которые, как я понимаю, в целом стреляли, как и все, кроме отдельных битв) и прусской пехоты XVIII вв.
За наводку на книгу - большое спасибо уважаемому sovice_snezni.